Читай!
Война и государственная научно-техническая политика

Война и государственная научно-техническая политика

Большинство исследователей относят сознательное, юридически оформленное выделение государственной научно-технической политики в самостоятельную специфическую отрасль управления национальным хозяйством к периоду окончания Второй мировой войны. Это вполне очевидно. Но не менее очевидно, что эта управленческая инновация возникла не на пустом месте, что за ней – довольно давняя историческая тенденция: культурная матрица техногенной цивилизации стала отчётливо определять политическое поведение государств ещё в начале ХХ века.

Автор/Авторы:
А.Г. Ваганов, научный обозреватель "Независимой газеты", Москва

Вообще-то в поисках истоков “технологических конъюнктур СВЦ” (сверхдлинных военных циклов; термин предложен российским философом и геополитиком Вадимом Леонидовичем Цымбурским1) можно было бы “копнуть” и ещё лет на 70 глубже в историю, ко временам Крымской войны (1853–1856), которую вела Россия против Англии и Франции.

Один из французских государственных деятелей признавался в 1856 году: “При помощи железной дороги… правительство <России> могло бы почти мгновенно бросить в Крым армию в несколько сот тысяч человек, и такая армия не допустила бы взять Севастополь… продовольствовать такую армию было бы весьма легко. Поздравим себя, что Россия не имеет в своём распоряжении этого страшного орудия”.

Отлаженное снабжение войск союзников провиантом и боеприпасами по морю (по Севастополю выпускалось в день до 52 тыс. снарядов) не шло ни в какое сравнение с положением русской армии. Вот как описывает Андрей Иванович Дельвиг, управляющий Министерством путей сообщения при Александре II, крымский участок грунтовой дороги в Севастополь: “Дорога была невыносимо дурна, особенно по берегу реки Бельбека; грязь стояла выше ступиц колёс, так что телега загребала её, и потому, несмотря на шесть запряжённых в неё рослых лошадей, мы продвигались шагом… Валялись покрытые грязью околевшие волы; когда на них наезжала моя телега, я едва мог в ней удержаться. При морозах грязь несколько застывала только на поверхности, и тогда проезд делался совершенно невозможен. Вот каково было единственное сообщение нашего осаждённого города с внутренними губерниями России”.

Пожалуй именно с этого момента можно уже говорить о том, что “стиль политики, её “замах” оказывается сильно детерминирован тем типом войны, который политическими и военными элитами расценивается как реально допустимый” (В. Цымбурский, “Сверхдлинные военные циклы и мировая политика”, 1996. Статья из сборника, см. сноску 1). А тип войны, добавим мы, в свою очередь, детерминирован технологически.

Так, согласно технологической версии возникновения Первой мировой войны, её причиной послужило то, что дипломаты и руководители европейских государств не учитывали невероятную сложность мобилизационного расписания. Они вели свою дипломатическую игру, надеясь на то, что приготовления к войне обратимы. Но война фактически началась, когда были запущены железнодорожные графики и расписания перевозок военного времени. Поломать их, вернуть в исходное состояние не имелось уже практической возможности.

Техногенная матрица воспроизводила совершенно необратимо первоначально заданные условия развития событий. Та сторона, которая захотела бы остановить начатую мобилизацию, оказалась бы перед лицом хаоса. И в итоге – полная беззащитность перед противником, мобилизацию продолжившим. История Первой мировой войны буквально изобилует примерами, подтверждающими сказанное.

Российский историк Анатолий Иванович Уткин задаётся вопросом: “Готова ли была Россия воевать с индустриальным и научным чемпионом Европы?” – и приводит поразительный факт.

6 августа 1914 г. началось огромное по масштабам перемещение германских войск. 550 поездов в день пересекали мосты через Рейн, более миллиона человек были перевезены в 11 тыс. составов. “По мосту Гогенцоллерна в Кёльне на протяжении первых двух недель войны поезд шёл каждые десять минут – шедевр военной организации”, – отмечает Анатолий Уткин2.

Именно поэтому лучшие умы генеральных штабов европейских стран направлялись в отделы железнодорожных перевозок. А мобилизационные расписания, увязывающие прибытие роты солдат на полустанок с подачей на него нужного числа вагонов, навсегда останутся одними из самых грандиозных плановых документов докомпьютерной эпохи.

Контрпример абсолютного игнорирования складывающейся техногенной матрицы мы находим в мемуарах Николая Андреевича Бородина – статистика, русского учёного-ихтиолога, депутата I Государственной Думы (1906). В самом начале Первой мировой он был назначен в состав миссии техников военного дела и путейцев, командированных в Соединенные Штаты “для заказа и приобретения предметов военного снабжения”. Добирались в Америку через Дальний Восток и Японию. Вот его описание ситуации, с которой миссия столкнулась во Владивостоке.

“Нас возили для осмотра города и военных складов Владивостокского порта, – пишет Бородин. – Боже ты мой, что это представляло собой! Горы хлопка, китайских бобов, снарядов, оружия и пр. По подсчётам провозоспособности Сибирской магистрали <Транссиб> всего этого добра не перевести было в течение десятка лет.

Спрашивается: зачем всё это закупали и присылали, и продолжали закупать и присылать массу товаров для склада и хранения в этом самом перегруженном порту под открытым небом?”.

Однако историки не зря окрестили Первую мировую войну – “войной моторов”.

В начале войны у Франции, например, было всего 110 грузовиков, 50 тракторов и 132 аэроплана. А в 1918 году французский парк грузовиков составил 70 тыс. единиц и 12 тыс. аэропланов! Добавьте к этому 100 тыс. грузовиков британской и американской армий, находившихся на территории Франции. Нет ничего удивительного в том, что потребление бензина войсками союзников доходило до 12 тыс. т в сутки. В итоге к концу войны родилось даже крылатое выражение: “Победа союзников над Германией – это победа грузовика над паровозом”.

Именно после начала Первой мировой войны стало очевидно, что нефть превращается в важнейший стратегический фактор. Отсутствие собственных источников и запасов нефти стало главной причиной поражения Германии и её союзников. Накануне Первой мировой войны импорт нефти в Германию составлял 1250 тыс. т. Из них 749 тыс. т ввозилось из США, 220 тыс. т – из Галиции, 158 тыс. т – из России. Естественно, что после начала войны Германия лишилась этих источников важнейшего энергоносителя.

А ведь железнодорожная и в целом транспортная инфраструктура соперничающих на полях Первой мировой стран была хоть и наиболее важной, но далеко не единственной “технологической коньюктурой”, определяющей ход боевых действий и действий политических. Ещё в 1898 г. банкир, крупный концессионер железных дорог в Российской империи, меценат, учёный Иван Станиславович Блиох опубликовал книгу “Будущая война и её экономические последствия”. В шести томах этого капитального труда Блиох с цифрами на руках показывал, как технические и инфраструктурные факторы повлияют на контуры будущей войны.

“Блиох, собрав коллектив специалистов, в том числе военных, посчитал очень многие сложные вещи, – говорит Алексей Исаев, сотрудник Института военной истории Министерства обороны РФ. – Например, разлёт шрапнели, количество пуль на погонный метр, которые даёт пехотный батальон. Анализ этих достаточно специфичных вопросов вкупе с экономическими расчётами привёл Блиоха к выводу, что будущая война будет долгой, тяжёлой и приведёт к крушению старого мира”.

Тем более такой вывод был удивителен, что даже накануне начала Первой мировой войны большинство стратегов и аналитиков прогнозировали, что война окончится “к началу листопада”. И надо сказать, у них были на то серьёзные основания. Генеральные штабы предполагали, что, либо Германия одержит быструю победу, либо, если Франция удержится, война быстро завершится поражением Германии.

Подобного рода планы были основаны на том простом факте, что на тот момент Чили была главным поставщиком в Германию (да и во весь остальной мир) природных нитратов, необходимых для производства взрывчатки, а во время войны доступ Германии к Чили будет отрезан британским флотом. В 1915 г. Германия использовала 225 тыс. т азота, половина которого импортировалась.

С началом войны запасы азота в Германии действительно стали сокращаться. Но соперники Германии не учли одного обстоятельства: незадолго до войны немецкий химик, будущий нобелевский лауреат Фриц Габер открыл один из наиболее важных процессов промышленной химии – синтез аммиака под высоким давлением. (Дата этого открытия зафиксирована совершенно точно – 4 июля 1909 г.) Производство синтетического аммиака в Германии развивалось настолько стремительно, что к 1917 г. оно давало 45% всех азотистых соединений. Очень скоро Германия уже почти полностью удовлетворяла свои потребности в азотистых соединениях, и в силу её самообеспечиваемости Первая мировая война превратилась в затяжную окопную бойню.

Нам важно сейчас отметить, что даже продолжительность Первой мировой войны оказалась функцией от удачно проведённых научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР).

Вторая мировая война только окончательно проявила в мозгах политиков эту техногенную матрицу. Советские политики не стали исключением. 10 мая 1942 г. в газете “Правда” публикуется статья “Оружие передовой науки – в помощь Красной Армии”. Вот отрывок из этой газетной публикации: “Современная война есть война моторов, война резервов. А моторостроение – это сложнейшая отрасль промышленности, связанная непосредственно с глубочайшей научно-исследовательской работой, с теоретическими проблемами науки. Мотор – это сердце самолёта, танка, автомашины. Горючее – его кровь. Побеждает тот, кто сделает мотор наиболее мощным, кто обеспечит непрерывный приток горючего. А это требует напряжённой, оригинальной, новаторской работы мысли”. Фактически перед нами – набросок философии техногенной матрицы.

Сегодня уже очевидно, что политика, сама по себе, – это только продолжение НИОКР.

Читайте продолжение в номере 5 журнала <Энергия> .


1 Цымбурский В.Л. Остров Россия. Геополитические и хронологические работы. 1993–2006. М. 2007. 544 с.

2 Уткин, А.И. Первая Мировая война.  М. 2001. 592 с. (Серия: История России)


Оригинальный материал: https://www.libnauka.ru/journal/energiya-ekonomika-tehnika-ekologiya/energiya-ekonomika-tekhnika-ekologiya-2020-5/voyna-i-gosudarstvennaya-nauchno-tekhnicheskaya-politika-energiya-ekonomika-tekhnika-ekologiya/